Напарник чародея [ = Спутник чародея ] - Кристофер Сташеф

— Интересная мысль, — согласился Род, — но бесполезная для наших целей. Если даже они разговаривают, как мы можем это узнать, если нас тут нет? Когда падает дерево в лесу, а рядом нет никого, чтобы услышать звук его падения, существует ли этот звук? Это уже вопрос схоластики, сынок, а не практического применения.

Младшие Гэллоугласы обменялись взглядами. Это могло означать: хорошая мысль, надо над ней задуматься. Или же: папа опять дурачится.

— Неважно, как бедняжку разбудили, — Магнус отмахнулся от вопроса, и сердце Рода дрогнуло: если мальчик смог оставить этот вопрос, значит, он уже отказался от попыток его разрешения. — Почему она хочет, чтобы я ушел, а не просит о помощи, как раньше?

— Не думаю, чтобы она просила о помощи именно тебя, — Род задумчиво потер переносицу. — Более вероятно, это повторение какой-то сцены из ее жизни.

— А тебя она просила уйти, — добавила Гвен, — потому что хотела скрыть свой позор от мира.

— Какой позор?

Гвен развела руки.

— Пока это неизвестно. Но если девушку глубоко обидели, она часто хочет побыть одна, пока рана в сердце не заживет.

— Определенно, — подтвердил Род, — и это касается не только женщин. Мужчине тоже требуется много времени, чтобы залечить раны.

Магнус свел брови:

— Ты высказываешь предположение, отец, или знаешь наверняка?

— Неважно, — ответил Род, — потому что главный вопрос — не кто разбудил ее, а как помочь ей снова обрести покой.

Магнус задумался:

— Да... меня это преследует...

— Тогда мы должны сначала узнать, почему она несчастна, — подытожил Грегори.

— Возвращаемся к тому, с чего начали, — Род печально улыбнулся. — Итак, даю славному воинству вводную: завтра обыщем замок и окружающую местность и посмотрим, не найдется ли ответ. А сегодня мы вряд ли еще что-нибудь сделаем толковое, — Верховный Чародей поднял руку, останавливая возражения Магнуса. — Ты устал, сын, и больше не можешь воспринимать окружающее четко и ясно. А из всех нас у тебя самый сильный дар психометрии. К тому же мы устали и нам всем не мешает отдохнуть. Давайте ложиться спать, — и он направился к своему матрацу, подавая пример, достойный подражания.

Гвен мягко улыбнулась детям и присоединилась к мужу.

Дети неохотно последовали почину родителей и вскоре уже молча лежали при свете очага.

— Может быть, — сказала наконец Корделия, — нам вообще не нужно вмешиваться в это дело?

— Нет, мы должны вмешаться! — громко возразил Магнус.

— Потише, потише, сын, — откликнулась Гвен. — Не думаю, что мы своим вмешательством усугубили положение несчастной девушки, Корделия, а вот помочь ей обязаны попытаться. Кроме того, в этом благом деле у нас есть и свой интерес.

Джефри оторвал голову от подушки:

— Какой?

— Я не намерена жить в доме, в котором по ночам бродят призраки и тревожат наш сон, — решительно заявила Гвен. — Терпеть не могу посторонних в тот час, когда мое измученное дневными заботами тело намерено отдохнуть.

— Отличный довод, — согласился Род. — Но ты права вот в чем, Корделия: если бы это не задевало нас, нам следовало бы в первую голову заниматься своими делами.

— Нет, даже тогда из простой человечности нужно было бы попытаться облегчить горе несчастной девушки! — воскликнула Корделия.

— Но ведь ты сама говорила, что нам нужно отступиться и не тревожить призраков в их вотчине. Ну, поскольку все согласны утихомирить разбушевавшихся фантомов, завтра поутру обсудим способы и средства. А сейчас всем спать! — и Род плотнее завернулся в одеяло.

Магнус лежал неподвижно и молчал.

Постепенно в зале стихло.

Треснула ветка в очаге.

Корделия металась, не в силах уснуть. Тихое ровное дыхание братьев и матери и негромкое сопение отца говорили девочке, что она одна не спит.

Это испугало ее. Послышался легкий звук где-то в большой комнате, девочка подняла голову и посмотрела широко раскрытыми глазами. Сердце ее сильно забилось.

Она по-прежнему видела спящих родителей и братьев и силуэт большой черной лошади, стоящей рядом на страже. В глазах робота отражался огонь очага. Фесс никогда не спит.

Корделия почувствовала облегчение: она не одинока в своем бодрствовании. Очень тихо девочка выскользнула из постели и босиком прошлепала к роботу. Фесс поднял голову при ее приближении.

— Лежи спокойно, Корделия. Сон придет. Если не сразу, то чуть погодя.

— Я хочу поговорить с тобой, — она вплела пальцы в его гриву.

— Твои чары ничего тебе не дадут, Корделия: я сделан из металла.

— Когда вырасту, буду испытывать на прочность мужчин. Вряд ли их плоть составит конкуренцию твоему металлу, — Корделия слегка улыбнулась собственной шутке. — Поговори со мной, чтобы я смогла уснуть.

— Неужели я такой скучный собеседник? Нет, не отвечай. Скажи, о чем ты хочешь поговорить.

Она ничего не ответила, только продолжала заплетать гриву.

— О любви, конечно, — со вздохом сказал Фесс. — Ведь в конце концов ты уже молодая девушка.

— Да... Ты помнишь, как вел себя папа, когда становился мужчиной? Был ли он таким, как Магнус сегодня вечером?

— Корделия! — укоризненно произнес Фесс. — Я уже говорил тебе, что дела твоего отца конфиденциальны, и только он один может о них рассказывать.

— Ты даже не знаешь, когда его впервые поразил пухлый лучник?

— Ты имеешь в виду озорного мальчугана по имени Амур?

— А что, есть и другие? — лукаво улыбнулась Корделия.

— Откуда мне знать, если я всего лишь металлический предмет и никаких чувств не испытываю? Как мне узнать, что я имею дело с романтическими чувствами, именуемыми людьми любовью?

— Ты можешь узнать ее по внешним признакам.

— Если человек владеет собой, эти признаки можно скрыть. Скажу тебе только одно: когда люди скрывают признаки любви, они сами перестают ясно сознавать, что влюблены.

Корделия задумчиво смотрела на него:

— А это ты откуда знаешь?

— Я пятьсот лет изучаю людей, Корделия. Уж в чем-чем, а во взаимоотношениях двуногих прямоходящих приматов как-нибудь разбираюсь. А теперь иди и подумай об этом.

Она улыбнулась, заинтересовавшись.

— Хорошо. Я знала, что ты найдешь средство от бессонницы, добрый Фесс, — и она вернулась к своему одеялу.

Конечно, Фесс распознавал признаки влюбленности с первого взгляда и помнил, как юного Родни д'Арманда сильно беспокоило, что с ним никогда ничего подобного не происходило. Но, глядя на красавиц Максимы, Фесс прекрасно понимал и причину этого. И потому не удивился, что едва оставив дом, Род моментально влюбился в первую же смазливую девчонку. Робот помнил эти события с той ясностью, которую может дать только разница электрических потенциалов. Тогда радость и боль Рода проявились так отчетливо, что Фесс радовался отсутствию у себя эмоций. Достаточно было с него эмоций Рода. О, да, он помнил...